Конечно, вот полный перевод истории на русский язык.
(Примечание: Этот текст содержит сцены насилия и конфронтации, которые были переведены в соответствии с оригиналом.)
Незваные гости
Он впустил свою мать в квартиру невесты без разрешения — затем появилась женщина из прошлого, и гостиная превратилась в зону боевых действий.
«Алла, это я!» Голос Полины эхом разнёсся по узкому коридору. Ключи звякнули, упав в керамическую вазу — ритуал, установленный их матерью ещё в детстве. Она сняла обувь, пригладила растрёпанные волосы и направилась в гостиную, мысленно представляя встречу с сестрой и аромат горячего чая.
Но как только она переступила порог, то замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. На старом диване, купленном родителями на её четырнадцатилетие, сидела женщина лет пятидесяти. Она смотрела на вошедшую с явным интересом, почти вызывающе. На женщине был домашний халат — знак того, что она чувствовала себя здесь вполне по-хозяйски.
«Простите, а вы кто?» — вежливо, но с лёгким недоумением спросила Полина, оглядываясь в поисках сестры. «А вы кто?» — тем же тоном, не двигаясь с места, ответила женщина, продолжая разглядывать гостью. Полина невольно рассмеялась в ответ, но смех быстро сменился напряжением. «Вы серьёзно предлагаете нам играть в вопросы? Давайте по-взрослому: кто вы и почему вы в квартире моей сестры?»
В этот момент из спальни, где они с Аллой когда-то делили двухъярусную кровать, вышла девушка лет шестнадцати. Волосы растрёпаны, лицо сонное — типичный подросток после недосыпа. «Отлично, ещё одна загадочная личность», — пробормотала Полина, а затем громко позвала: «Борис! Где ты? Выйди и объясни эту ситуацию!» «Его нет дома», — спокойно сказала девушка, прислонившись к дверному косяку. Полина внимательно оглядела её — от взъерошенных волос до мягких тапочек. «Тогда начнём с тебя. Как тебя зовут?» «Лена».
Полина кивнула в сторону женщины на диване. «А это кто?» «Моя мама». Полина хлопнула себя по колену и, несмотря на напряжение, фыркнула. «Вероятно, Полина Станиславовна? Мать моего будущего зятя? Верно?» «Да», — впервые чуть оживившись, кивнула женщина. — «А вы Полина, сестра Бориса?» «Лены», — поправила девушка. — «Её зовут Лена, а не Борис. Он мой брат». «Ой, простите, — махнула рукой Полина Станиславовна. — Возраст сказывается».
«Приятно познакомиться, — сухо ответила Полина. — Теперь объясните: что вы здесь делаете? И что более важно — с чьего разрешения?» «А что вы здесь делаете?» — снова вопросом на вопрос ответила свекровь. «Чёрт побери! — воскликнула Полина, начиная дрожать от раздражения. — Мы можем получить прямые ответы или будем обмениваться вопросами, как в комедии?» «Я могу ответить», — спокойно сказала Полина Станиславовна, но ответа не последовало.
Полина повернулась к Лене. «Слушай, девочка, твоя мама говорит ясно и по делу? Или у неё проблемы с русским?» Лена сначала посмотрела на мать, потом на Полину и вдруг спросила: «А вы вообще кто такая? Почему я должна вам что-то объяснять?» «Может, я конь в пальто? — саркастически парировала Полина. — Ладно, коротко: я Полина, сестра Аллы — хозяйки этой квартиры. То есть, ваша будущая родственница. Так понятнее?»
Тем временем Полина Станиславовна медленно провела ладонью по ближайшему пледу — жест домашнего уюта, который только разозлил Полину. «Хорошо, попробую ещё раз, — вздохнула Полина. — Что вы делаете в доме моей сестры?» Свекровь оторвала взгляд от пледа. «Сижу». «Спасибо за важное уточнение, — саркастически сказала Полина. — Но я хочу знать причину вашего здесь присутствия». «Живу», — лаконично ответила женщина.
Полина почувствовала, как внутри закипает гнев, но взяла себя в руки и проверила свои догадки: заглянула в спальню — там были чужие вещи и чемодан; в ванной нашлись чужие зубные щётки и косметика. Вернувшись в гостиную, она опустилась в кресло. «Теперь картина яснее. Просто для уточнения: Алла знает, что вы здесь?» «Да… ну, я ей завтра точно скажу», — запнулась Полина Станиславовна. «Просто гениально! — воскликнула Полина. — Сначала вы въезжаете, обустраиваетесь, и только потом решаете её предупредить. А ваш сын, мой будущий зять, в курсе ваших „планов“?» «Конечно», — кивнула женщина. «И вас не смущает, что вы даже не потрудились спросить разрешения у хозяйки?»
Вмешалась Лена: «Почему вы допрашиваете маму, как следователь? Она вам ничего не должна!» Полина одарила её учительским взглядом. «Ты в школе учишься?» Девушка кивнула. «Тогда запомни правила: чтобы говорить, нужно поднять руку вот так, — Полина показала жест. — Так что садись на табуретку, руки на колени и молчи, пока взрослые разговаривают». Лена обиженно посмотрела на мать, но пожала плечами. Девушка надула губы, но послушно заняла своё место на табуретке.
«Так-то лучше. Хорошо. И запомни: взрослые говорят, дети слушают», — одобрила Полина. — «Теперь, Полина Станиславовна, перейдём к делу. Как вы сюда попали? У кого ключи?» «Боря дал!» — не удержавшись, выпалила Лена, забыв об инструкции. «Что я тебе только что объясняла? — строго сказала Полина. — Уже поздно. Но информация получена. Значит, Борис дал вам ключи. При этом сам он сейчас не здесь — то есть, никто». «Но он же жених вашей сестры», — возразила свекровь, будто это была неопровержимая логика. «Именно — жених. Но ещё не муж. Это разные категории: и юридически, и морально. Даже если бы он был законным супругом, он не имел бы права распоряжаться чужой квартирой без согласия собственника. А собственник здесь — моя сестра Алла, а не ваш сын».
Полина подошла к старому шкафу и нежно провела рукой по его гладкой поверхности. «Видите этот шкаф? Мама купила его с первой большой премии. Она выиграла профессиональный конкурс и была так счастлива! А эти книжные полки — это работа папы. Каждое воскресенье вся наша семья ходила в книжный магазин на Невском. Папа разрешал нам выбирать любую книгу — любую! — а потом мы шли в кафе „Север“. Родители пили кофе с пирожными, а мы погружались в наши книжные миры». Она провела пальцами по корешкам томов — их было около полутора тысяч. Не все прочитаны, но это неважно, подумала Полина, оглядывая домашнюю библиотеку. Остановившись посреди комнаты, она медленно окинула взглядом гостиную: Наш ковёр, наши обои, наша лампа… — мысленно перечисляла она, чувствуя, как нарастает раздражение. Повернувшись к свекрови, которая молча наблюдала из кресла, Полина спросила: «А что здесь принадлежит Борису?» Женщина молчала, поэтому Полина ответила сама: «Ничего». Её голос окрасился горечью: «Алла платит за коммуналку, покупает продукты, убирает, ведёт хозяйство…» Она снова посмотрела на свекровь, её глаза были полны боли и недоумения: «А что делает ваш сын?»
Повисла тяжёлая тишина. Полина Станиславовна опустила взгляд и прошептала почти неслышно: «Ничего». Это слово повисло в воздухе, как приговор, подтверждая всё, о чём Полина думала, но не говорила.
«Ну, давайте, ударьте меня?» — вдруг вызывающе спросила свекровь. Лена вдруг начала энергично поднимать руку, словно её мучил важный вопрос. «Если хочешь в туалет — иди», — коротко, не оборачиваясь, сказала Полина. Девушка вскочила так резко, что табуретка чуть не опрокинулась. «Я не хочу в туалет! Я хочу, чтобы вы перестали приставать к моей маме! Мой брат скоро станет мужем вашей сестры!» «Стоп, девочка, — подняла руку Полина. — Тебе слова не давали. Сядь обратно. Да, „скоро“. А теперь вернёмся к главному вопросу: что вы здесь делаете, Полина Станиславовна?» Свекровь, не мигая, смотрела на неё. «Живу».
«Не повторяйтесь! — резко оборвала её Полина. — Отвечайте чётко. Чтобы вам было понятнее — я задам вопрос, а вы мне по слогам ответите: Что вы де-ла-е-те в этой квар-ти-ре?» Женщина некоторое время молчала, затем выпрямилась и ответила вызывающе: «Я не обязана перед вами отчитываться. Это квартира моей невестки, мой сын женится через два дня и будет здесь жить. И я тоже буду здесь жить». «Я поражена вашей выдержкой», — процедила Полина сквозь зубы. Лена хихикнула, прикрыв рот рукой. Полина подошла к дверному косяку и постучала. «Тук-тук, — театрально сказала она. — Дома кто-нибудь есть?» Лена фыркнула, но Полина Станиславовна оставалась невозмутимой.
Полина направилась к выходу, но у двери обернулась. «Предлагаю так: я иду в магазин, возвращаюсь — вас нет. Я делаю вид, что ничего не было. Но если я вернусь, а вы всё ещё здесь…» Она сделала паузу на секунду, а затем тихо добавила: «Вам лучше не знать».
На улице Полина достала телефон и позвонила сестре. Прислонившись к стене дома, она ждала соединения. «Алло, Алла? Это я». «Привет, Полина! Как дела?» — голос звучал слишком весело, чтобы быть искренним. «Объясни, наконец, что происходит?» — Полина перешла сразу к делу. «Ты уже была дома?» — осторожно спросила Алла. «Да, и познакомилась с твоей свекровью. Кстати, она с золовкой роются в твоей спальне». Алла вздохнула. «Я уже не знаю, что с ними делать. Она просто сидит и молчит весь день». «Где Борис?» — спросила Полина, хотя уже догадывалась об ответе. «Он…» — запнулась Алла. «Вот тебе и „он“. Как ты это допустила?» «Я прихожу домой — она уже с чемоданом. Два дня не уходит». «Борис дал ей ключи?» «Он сам её привёл». «Ещё хуже», — нахмурилась Полина.
«Я не могу с ней спорить — она же свекровь». «Свекровь — это не семья, — парировала Полина. — Договариваться можно даже с родной матерью. Но эта женщина тебе никто. Чужой человек. Хотя и мать твоего жениха. Но как он её привёл, не сказав тебе? И теперь, когда ты недовольна, он ничего не делает. У Полины Станиславовны есть своя квартира?» «Да, двухкомнатная». «Тогда почему она здесь?» «Говорит, наша квартира большая и в центре». «„Наша“ квартира? — остановилась Полина. — Ты уже считаешь её „вашей“?» «Мы с Борисом будем здесь жить…» «Алла, то, что ты будешь жить с ним, — это одно. Но почему его мать и сестра живут в твоей квартире? Какое они к ней имеют отношение? Скажи им, чтобы собирались и уходили. Боишься сказать?» Алла снова вздохнула. Полина помолчала мгновение. «Ты всегда была мягкой. Не против, если я поговорю с твоим женихом?» «Опять?» — рассмеялась Алла. «Что „опять“?» «Помнишь, как ты решила поговорить с Артуром в школе? Нас после этого к директору вызвали». «Он был тугодумом. Но его отец, увидев, кто пришёл, сразу снял все претензии. Не волнуйся, я просто поговорю с Борисом. Обещаю — он будет вести себя прилично». Алла рассмеялась. «Поговори, но осторожно. Всё-таки он мой жених». «Я его и пальцем не трону». «А ногами?» — поддразнила сестра. «Хватит. Обещаю — никаких лишних движений. Я с ним свяжусь, потом сообщу. А ты пока домой не возвращайся». Полина повесила трубку и направилась к подъезду. Предстоял тяжёлый разговор. Открыв дверь, она громко объявила: «Тук-тук! Кто не спрятался — я не виновата!» Из коридора появился Борис — высокий, лет двадцати восьми, с растерянным выражением лица. «Полина! Как хорошо, что ты здесь!» — он попытался её обнять. Полина остановила его жестом. «Без объятий. Подойди сюда». Борис подчинился. Полина несколько секунд изучала его, затем кивнула. «Вроде человек — руки, ноги, голова на месте. А теперь объясни: как ты мог привести свою мать в эту квартиру без разрешения твоей невесты?» «Полина, я тебя уважаю, но это не твоё дело», — ответил Борис и попытался уйти. Полина резко схватила его за плечо. «Не смей поворачиваться ко мне спиной — это опасно. Я вежливо спрашиваю: почему в этой квартире посторонние? Не говори мне про центр города или семейные узы. Я хочу конкретики: что они здесь делают?» «Тебе они посторонние. Алле — нет», — упрямо ответил Борис. «Это не ответ». Вмешалась свекровь: «Девочка, как ты разговариваешь с моим сыном?» Полина удивлённо посмотрела на неё — казалось, женщина всё это время не двигалась с дивана. Из спальни снова выглянула Лена.
Полина подошла вплотную к Борису и ткнула его пальцем в грудь. «Когда наши родители умерли, я пообещала заботиться о сестре. Я своё слово держу». Снова заговорила свекровь: «Алла — взрослый человек. У неё есть мужчина, она сама решает. Ей не нужен защитник в лице сестры». Полина с интересом посмотрела на неё. «О! А вы активизировались! Где у вас кнопка выключения? Я сейчас не с вами разговариваю. Руки на колени — и молчать». «Хамка!» — не сдержалась Лена. «Девочка, ты меня даже не знаешь, так что сядь рядом с мамочкой и помалкивай», — спокойно, но твёрдо сказала Полина. «Полина, хватит! — прервал Борис. — Все семейные вопросы я буду решать только с Аллой». «Только со „своей“? — саркастически повторила Полина. — Ты уже считаешь её своей собственностью?»
Снова заговорила Полина Станиславовна: «Зачем придираться к словам? Я сказала, я здесь живу, мой сын женится, Алла будет его женой». «Интересно, — протянула Полина, — когда именно моя сестра дала вам такое разрешение?» Не дожидаясь ответа, она пошла на кухню и включила чайник. Сзади доносились приглушённые голоса Бориса и его матери, но Полина не спешила возвращаться. Мысли кружились: зачем Борис привёл сюда свою мать? Аллу она понимала — та всегда была мягкой, редко говорила «нет». Именно поэтому неделю назад она позвонила ей с просьбой приехать пораньше — не знала, что делать. Полина и так планировала прилететь на свадьбу, но пришлось менять билеты, чтобы ускорить приезд. Она стояла на кухне, наблюдая, как закипает вода, и не торопилась думать. Казалось, Борис с матерью просто пытаются измором взять Аллу.
Когда чайник щёлкнул, Полина достала кофе, насыпала ложку, добавила сахар и начала медленно размешивать. Мысли стали выстраиваться в логическую цепочку. Она могла бы вызвать полицию — это было бы проще всего. Но она решила поступить иначе.
Когда Полина вернулась в комнату, все трое замолчали. Она стояла в дверях с чашкой кофе, спокойно глядя на них. Борис первым нарушил тишину. «Так что ты вообще здесь делаешь?» «Приехала на свадьбу сестры, — ровно ответила Полина. — Проблемы?» «Нет, но не навязывай свои правила», — начал он. «Уж лучше бы ты молчал о правилах, — прервала Полина. — Я всё ещё думаю, что с тобой делать».
Свекровь наконец встала — диван под ней скрипнул — и направилась к Полине. «Алла больше не обязана тебя слушаться. Она взрослая, закончила институт, у неё есть жених, через два дня станет его женой». «Бла-бла-бла, — отреагировала Полина. — Можно поконкретнее?» «Полина, я уважаю тебя как сестру Аллы, но, пожалуйста, не вмешивайся», — сказал Борис. Полина без комментариев вышла из комнаты, села в кресло, закинула ногу на ногу и посмотрела в телефон. Сообщений от сестры не было. Выпив кофе, она медленно пошла на кухню, помыла чашку и аккуратно поставила её на место.
На кухне Полина мысленно вздохнула: «Боже, что за бред творится в этой квартире…» Приподняв уголок рта, она набрала номер Аллы. «Привет, малышка», — сказала она, услышав голос сестры. — «Я тут общаюсь с твоими будущими родственниками. Похоже, план „А“ провалился. Не против, если я перейду к плану „Б“?» Из трубки донёсся смех. «Я помню, как ты перешла к плану „Б“ с Витей — ему потом гипс накладывали». «Я ничего ему не ломала, — серьёзно сказала Полина. — Он поскользнулся и подвернул ногу. Я тут ни при чём. Ладно, с твоего молчаливого согласия, я начинаю план „Б“». Алла хотела что-то ещё сказать, но в трубке послышались короткие гудки.
Тем временем Алла стояла у подъезда, несколько раз подходила к двери, но возвращалась обратно. Сестра просила не вмешиваться — значит, не вмешиваться. Она любила Бориса. Безумно, глупо, мучительно, глубоко. Так сильно, что не могла спать — хотелось то ли выть, то ли танцевать. Она не понимала саму себя. Но одно было точно — она его любила. Но с тех пор, как в доме появилась Полина Станиславовна, всё изменилось. Она пыталась поговорить с Борисом, но он находил множество отговорок: маме здесь лучше, воздух чище, место удобное. Ни разу не спросил, как она себя при этом чувствует. Однажды Борис упомянул, что его мать хочет сдать свою квартиру и делить доход пополам — часть себе, часть сыну. Тогда Алла спросила себя: а что я с этого всего получу? Ответа не нашла.
Она пыталась поговорить со свекровью сама — но та сидела, как изваяние, кивала, но кроме коротких «да» и «нет», ничего не говорила. Ни намёка, что она собирается уезжать. Алла посмотрела на часы — было уже восемь вечера. Она быстро напечатала сообщение: «Я иду в кино». Через секунду пришёл ответ: «Беги, я попробую ещё раз план „А“». Алла улыбнулась. Говорить с Борисом стало бессмысленно — он, как и его мать, просто её игнорировал. Поэтому она решительно повернулась и пошла к торговому центру «Гудвин», где был большой кинотеатр.
Фильм, кажется, был фантастическим — кто-то прилетал, кто-то сражался, кто-то побеждал. Алла почти ничего не запомнила. Домой она возвращалась с опаской — план «Б» мог быть как мирным, так и нет. Это «нет» её пугало.
На улице было прохладно. Алла пожала плечами и ускорила шаг. Подойдя к подъезду, она огляделась — никого. Достав ключ, она поднялась на лифте на четвёртый этаж. Осторожно вышла, прислушалась — тишина. Подошла к двери и открыла её. «Я дома!» — громко сказала она, чтобы не вызывать внезапных шумов. Ответа не было. Она сняла обувь и вошла в комнату. «Кто здесь?» «Не кричи», — прошептала Полина. Алла включила свет. Всё было на своих местах — мебель, стекло, картины. На диване не было постельного белья, чемодан исчез. Квартира выглядела почти идеально.
«Где они?» — спросила Алла. «Ушли. Полина Станиславовна — понятия не имею». «А Борис?» «Где-то на улице». Алла села рядом с ней. «Я не знала, что делать. Пыталась поговорить с Полиной Станиславовной и Борисом — они будто не слышали меня». «С вирусом не спорят. Хотя они больше похожи на паразитов. А паразитов не лечат — их уничтожают. Скажи мне, что ты нашла в Борисе? Он же как тряпка — ни да ни нет. Не мужчина, а…» «Я его люблю». «Дура. Очнись, пока не поздно. Они тебя сожрут, и ты даже не заметишь. Ты в маму пошла — мягкая, уступчивая. В этом мире так нельзя, Алла». «Я знаю, но не могу». Полина махнула рукой. «Знаю. Ну что, как фильм?» «Не помню. Кажется, я его вообще не смотрела». «Тогда давай есть. Я нашла картошку, сделала пюре, грибы пожарила. И банка хорошая — грибы у тебя вкусные получаются». Полина встала и повернулась к сестре. Алла ахнула. «Что с тобой случилось?» «Это, я думаю, и был план „Б“», — спокойно сказала Полина. Алла подошла ближе. На лице сестры были следы побоев: синяк под глазом, порванный свитер. «Ты дралась?»
«Нет, что ты, — отмахнулась Полина. — Просто пришлось выкинуть золовку за шкирку — она брыкалась, как кошка. А Борис… странно себя вёл. Всё хватал меня за грудь и под лифчик заглядывал. Представляешь, извращенец!» «Он…» «Да, но мне было неловко с ним драться — всё-таки твой жених. Решила пощадить — кто знает, может, ещё пригодится. А вот со свекровью… пришлось быть немного жёстче. Прости, волосы ей повыдёргивала». «Чёрт, да ты сумасшедшая! — воскликнула Алла. — Что я им теперь скажу?!» «Сестра, оглянись», — прервала её Полина. Алла огляделась и недоумённо пожала плечами. «Ты видишь здесь свою свекровь? Золовку? Жениха?» «Зачем ты выгнала Бориса?» — упрекнула Алла. «Может, вы ещё помиритесь. Но я не могла вынести этой наглости. Честно — это выше моего понимания». Полина прошлась по комнате, затем вдруг остановилась. «Чёрт, как же я хотела их отлупить! Если бы не моё обещание тебе…» Она снова заходила. «Если бы я не обещала, давно бы уже…» Алла подошла и обняла сестру. «Успокойся, пожалуйста».
Они помолчали минуту. Затем Алла тихо сказала: «Давай поужинаем, я голодна». «Вот это по-нашему! Кстати, у тебя есть пиво. Напьёмся». «Что за выражения у тебя…» «Перевожу: выпьем, будем пьяными, уйдём в запой», — серьёзно добавила Полина. Алла рассмеялась.
На следующее утро, около десяти, Алла стояла у подъезда дома Полины Станиславовны. Она знала, что Борис должен быть там, раз он не ночевал дома. Сёстры проговорили всю ночь, не о женихе или свекрови, а о детстве, родителях, поездках и о том, как давно они не были на море. Просто говорили обо всём, как раньше. Алла мысленно перекрестилась и плюнула через левое плечо. Затем нажала на звонок. Через несколько секунд послышались торопливые шаги — дверь приоткрылась, и показалось лицо Лены. Увидев свояченицу, девушка тут же захлопнула дверь.
Алла подождала мгновение, а затем с грохотом выбила дверь ногой. На пороге появился Борис. «Привет», — недовольно сказал он. «И тебе того же», — коротко ответила Алла и вошла, не спрашивая. Из коридора выглянула Полина Станиславовна. «Добрый день», — поздоровалась Алла. Женщина что-то пробормотала и скрылась в своей комнате. Алла посмотрела на жениха. «Нам нужно поговорить». «Ты знаешь, что вчера случилось? Твоя сестра…» «Заткнись», — резко оборвала его Алла.
Она уставилась на мужчину, чьи губы она целовала, знала каждую морщинку на его лице, считала брови, пока они не поседели. Странная, почти безумная улыбка появилась на её лице. «Ты ударил мою сестру?» — спросила она. Борис медленно поднял глаза. «Она первая начала». «Ты ударил мою сестру?» — повторила Алла. «Да! Я её ударил. И что? Ты знаешь, что она сделала? Она…» Он не договорил. В следующий миг Алла с размаху ударила его по лицу. От силы удара Борис отлетел к стене. «Ничего себе», — пронеслось у неё в голове.
Выбежала свекровь, её глаза были широко раскрыты от удивления — она не понимала, что происходит: её сын лежал на полу, а невеста стояла над ним, как победительница. «Ты ударил мою сестру?! Это всё равно, что ударить меня! Ты напал на меня, ты…» — спокойно говорила Алла, но каждое слово было чётким и пугающим. «Она первая начала! И она…» — кричал Борис. Его снова прервали. Алла резко развернула ладонь и ударила его по носу. Борис, не готовый к этому, отшатнулся, опрокинул стул и рухнул на пол. Алла вошла в комнату. «Кажется, вы забыли, какими опасными бывают женщины, когда их обижают. Ты ударил мою сестру!» Она схватила ближайший ноутбук и швырнула его в Бориса. Тот даже не успел увернуться.
Полина Станиславовна наконец поняла, что происходит — её сына избивает девушка вдвое меньше его. Она бросилась на Аллу, но та ловко подставила стул. Свекровь перелетела через спинку и с грохотом упала на пол. Лена всё это время наблюдала со стороны — не в силах ни смеяться, ни вмешаться, ни даже вздохнуть. Алла отряхнула руки и обратилась к своему бывшему жениху, лежащему среди обломков мебели. «Как ты посмел привести свою мать в мой дом, когда я сказала „нет“? Ты наплевал на меня. Твоя мать наплевала на меня. Вы издевались надо мной, а теперь жалуетесь, что моя сестра вас обидела?»
Борис попытался встать, придерживая кровоточащую губу. «Алла, что ты делаешь?! Я…» «Какой же ты жалкий, отвратительный человек, — презрительно сказала она. — Я ведь и правда тебя любила. Пока ты не сказал, что твоя мать останется здесь». Она шагнула вперёд, и Борис тут же отполз, запутавшись в обломках. «Думаешь, я буду перед тобой унижаться? — тихо продолжала Алла. — Нет, я не Полина. Она заменила нам родителей после их смерти. Но я тоже могу быть жёсткой».
«Алла, успокойся! — кричал Борис, пытаясь встать. — Ты сумасшедшая!» «Ты — зверь, — холодно сказала она. — Драться с моей сестрой… как низко». Полина Станиславовна наконец поднялась, опираясь на ушибленное бедро. «Что ты себе позволяешь, стерва?! Бить моего сына?!» Алла даже не обернулась. Она всё ещё держала сломанный ноутбук — экран треснул, корпус погнулся, — но ей было всё равно. Она размахнулась и бросила его в стену. Борис инстинктивно прикрыл голову. «Свадьбы не будет, — спокойно сказала Алла. — Идите к чёрту. И не смейте ко мне приближаться». Повернувшись, она направилась к выходу. Проходя мимо Лены, она подмигнула. Девушка неожиданно подмигнула в ответ. Свекровь, всё ещё на коленях, цеплялась за стул, пытаясь встать. «Постой! А как же свадьба?»
Алла остановилась у двери. Услышав это слово, она громко рассмеялась. «Что за семейка! Гениально!» С этими словами она ушла, аккуратно закрыв за собой дверь.
Через минуту она уже была на улице, быстро идя и не оглядываясь. Она знала, что Борис побежит за ней. Дверь позади хлопнула, послышались торопливые шаги. Но как только Алла увидела Полину, шаги прекратились. Она усмехнулась про себя. «Трус».
Полина подошла, взяла сестру за руку и осмотрела её ладонь. «Я как раз собиралась прийти тебе на помощь». «Не нужно. Я справилась», — ответила Алла. «Вижу, — Полина взглянула на Бориса, стоящего у подъезда и прижимающего платок к носу. — Надеюсь, ничего не сломала?» Алла не ответила. Прижавшись к сестре, она тихо заплакала.
Они шли молча минут десять. Полина знала, что иногда лучше дать волю слезам. Она сама через это проходила. Наконец, Алла выпрямилась, вытерла слёзы и уверенно сказала: «Слушай, а мы сегодня завтракали?» Полина покачала головой. «Тогда я голодна. Я хочу есть». «Есть одно место, где можно вкусно позавтракать», — улыбнулась Полина.
Девушки рассмеялись — громко, свободно, легко. Их смех донёсся даже до Бориса, который всё ещё топтался у подъезда. Он проклинал себя, Полину, Аллу, потом снова себя. Иногда он думал о своей матери — и проклинал и её. Иногда думал о сестре — проклинал и её, хоть и не зная за что. А Алла и Полина уже давно скрылись за углом.