Зал замер. На видео было видно главный стол с приподнятого ракурса. Тайм-код показывал десять минут до начала тостов. Стол был пуст, фужеры стояли ровным рядом.
Затем в кадре появилась Ирина Сергеевна. Я услышала, как Денис рядом со мной резко вздохнул. Мы смотрели, как она приближается к столу, нервно озираясь. Она достала что-то из своего клатча — крошечный предмет, который на видео было не разглядеть. Затем её рука зависла над бокалами. Она наклонилась, вчитываясь в именные карточки. Её пальцы замерли над третьим фужером слева — тем самым, где было написано моё имя.
Предмет упал в бокал. Ирина Сергеевна еще раз огляделась и быстро ушла. Прошло две минуты. В кадре появилась я. Я подошла к столу, посмотрела на бокалы, и моя рука потянулась к ним. Я увидела, как я меняю их местами — ставлю свой туда, где должна сидеть свекровь, а её — на моё место.
Видео остановилось. В комнате воцарилась гробовая тишина. Лицо Дениса стало белым как полотно.
— Это не… — начал его отец, Андрей Викторович, но осекся. — Она, должно быть, перепутала бокалы. Подумала, что это её место. — Андрей Викторович, — мягко сказала следователь, — на видео четко видно, как ваша жена проверяет именные карточки. Она знала, какой бокал чей.
Андрей Викторович сжал кулаки. — Но это могли быть просто витамины! — Токсикологический отчет подтверждает, что ваша жена приняла около пятнадцати миллиграммов диазепама, — отрезала следователь. — Это не витамины.
Денис резко встал, стул со скрипом отъехал назад. Он отошел в угол комнаты и встал спиной к нам, его плечи дрожали. Я подошла к нему и коснулась плеча. — Денис… Он повернулся, его глаза были полны боли. — Ты была права, — прошептал он. — Она правда это сделала. Она хотела… — Он не смог закончить фразу и просто крепко прижал меня к себе. — Прости меня, Лариса. Боже, прости, что я не поверил тебе сразу.
Ирина Сергеевна сдалась полиции на следующее утро. Она пришла с дорогим адвокатом, который сразу начал работать на публику, заявляя, что это было досадное недоразумение, вызванное «свадебным стрессом».
Судебный процесс длился долго. Адвокат пытался выставить меня мстительной охотницей за деньгами, которая специально подставила «святую женщину». Но доказательства были неоспоримы: видео, экспертиза и показания сестры Ирины Сергеевны, из чьей аптечки пропали таблетки.
В конце концов, свекровь сорвалась прямо в зале суда. Она закричала, что я «забрала её сына», что она просто хотела «вернуть всё как было». Это было её фактическим признанием.
Приговор: три года колонии и запрет на приближение ко мне в течение десяти лет. Андрей Викторович подал на развод сразу после оглашения вердикта. Его фамилия была для него важнее жены, и этот позор он простить не смог.
Прошло двенадцать лет. Мы с Денисом всё еще вместе. У нас двое детей — дочка Катя и сын Артем. Мы живем в другом городе, где никто не знает историю про «вирусную свадьбу».
Недавно в супермаркете я случайно увидела её. Ирина Сергеевна стояла у прилавка с яблоками. Она постарела, поседела, на ней была простая кофта — ничего от той светской львицы, которой она была раньше. Наши глаза встретились.
— Лариса, — тихо позвала она. — Прости меня. Я знаю, что не заслуживаю прощения. Я потеряла всё из-за своей жажды контроля. Я вижу, какая у тебя красивая дочка… она похожа на Дениса.
Она выглядела по-настоящему сломленной. — Я прощаю вас, — сказала я. Эти слова удивили даже меня саму. — Не ради вас, а ради себя. Я не хочу больше носить в себе этот гнев. Но я не хочу, чтобы вы были частью нашей жизни. Я прощаю, но не доверяю.
Я взяла Катю за руку и ушла.
Вечером я рассказала об этом Денису. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. — Свободной, — ответила я.
На нашу двадцать пятую годовщину мы снова обменялись клятвами. На этот раз это был праздник, полный только искренней любви. Денис подарил мне кулон в виде крошечного фужера. — Это напоминание не о травме, — сказал он. — А о твоей победе. Ты спасла себя в ту ночь. И спасла нас.
Мы выпили шампанское. И на этот раз оно было на вкус как победа. Как свобода. Как жизнь, которую мы построили сами, вопреки всему.